Волна тренд (-а)-лозунга «Қазақша сөйле!» не спадает, а трансформируется из эмоциональных призывов в устойчивый социально-культурный тренд. Если несколько лет назад требование говорить на государственном языке порой носило характер жестких дискуссий в соцсетях, в прессе - то к текущему периоду (а в этом году Казахстан празднует 35-летие Независимости) знание казахского языка исподволь, но уже заметно закрепилось, допустим, как элемент ... современной городской культуры.  Но что же более всего в стране характеризуют языковую ситуацию? Судя по некоторым ощущениям, появился следующий ключевой аспект. Нельзя, допустим, запросто сказать что состоялся некий скачкообразный переход от «давления» к «мягкой силе». Хотя каких-нибудь 5 лет тому назад, в начале двадцатых (не говоря уже о «нулевых» и «десятых») ранние призывы формата «говори и понимай по-казахски» часто воспринимались неказахоязычной частью общества, и русифицированной (городской прежде всего) частью среднего и младшего возраста казахов, мягко говоря, неоднозначно. И сегодня они встречаются в неформальной обстановке. Но, тем не менее, cегодня фокус сместился не просто в позитивную мотивацию, а в нечто большее. В TikTok и Instagram популярны масштабные челленджи, где молодые люди (включая представителей разных этносов) поддерживают тренды вроде «Орыстар қазақша сөйлейді» или делятся личным опытом изучения языка. Знание языка стало восприниматься не как обязанность, а как маркер уважения и интеграции. И не только. Ибо побеждает элементарная рациональность. Если ты знаешь государственный язык, независимо от того, являешься ли ты изначально русскоязычным казахом или вовсе не казахом, то тебе открываются новые горизонты. О чем речь? Мы не предлагаем простого «черно-белого» деления, а скорее попытку взглянуть на языковую ситуацию в Казахстане через призму прагматизма, и, вышеупомянутой рациональности.  Давайте тезисно разберем ключевые моменты предложенной темы через существующую объективную реальность.

Без казахского языка та же вертикальная мобильность сильно ограничена

Речь идет об элементарном, институциональном и субъектном: знание государственного языка становится обязательным требованием не только на госслужбе, но и во многих крупных национальных и международных компаниях, в банковском секторе, сфере услуг и маркетинге. И ещё: без казахского языка вертикальная мобильность сильно ограничена. Что не быть голословным, давайте взглянем, допустим, на пост руководителя Администрации  президента Казахстана... Им является гражданин РК 1971 г.р. - Роман Васильевич Скляр. Он уроженец Павлодарской области - не Южно-Казахстанской, не Кызыл-Ординской - это к тому, что базовое знание казахского языка, словарный фонд этот человек, в большей степени, явно освоил сам. Разумеется, Казахстан был и остается толерантным государством относительно русского языка (статус языка межнационального общения), но ведь знание госязыка тоже имело огромное значение при назначении на такую оперативную должность (причём оперативную в наивысшей степени...). И это уже не прецедент – ни по национальности «рукапа», ни по естественному признаку, т.е. пониманию госязыка. Это норма перешедшая в реальность коридоров власти.

Рассматриваем рациональность в разрезе поставленной темы дальше. Документооборот, вывески, обслуживание, государственные порталы (например, eGov) и культурные мероприятия все больше, если уже не целиком, переведены на казахский язык. И объективно - без разговорных навыков человек априори будет чувствовать себя изолированным от части общественной жизни, равно как и от низовой бытовой. А трудности в коммуникации автоматически приводят, так или иначе, именно к бытовым и социальным неудобствам. А понимание разговорного языка помогает лучше понимать культурный контекст, юмор, менталитет и строить более доверительные личные и деловые отношения с большинством населения страны. А это называется одним емким понятием и оно – ну  совсем не русское, и тем более неказахское! Речь идет об Интеграции...  В нашем, казахстанском случае – это ведь лучше, чем противоположный термин «Дезинтеграция», а по-русски это «Разъединение». А разумный человек, наверное, выберет все таки «Объединение»?!.

Совершенно ясно, что языковое соотношение меняется естественным образом за счет демографии и контента. Прямо сейчас госязык стал языком бизнеса, медиа и технологий. и в онлайн-СМИ превысила 70–78%. А по заявлениям разработчиков из OpenAI, казахский язык вошел в число самых быстрорастущих языков на платформе ChatGPT, что подтверждает его активнейшую цифровизацию. Про сферу обслуживания и коммерцию и говорить нечего: крупные бренды, банки и сфера услуг полностью переходят на двуязычное обслуживание, при этом качественный казахский интерфейс стал обязательным стандартом для выживания бизнеса на рынке. По данным долгосрочной динамики, если в 1991 году казахским языком владело менее 40% населения, то сейчас этот показатель превышает 80%. Да, русский язык сохраняет сильные позиции как язык межнационального общения и повседневного быта в ряде регионов и крупных городов, однако доминирование казахского языка во всех сферах жизни укрепляется с каждым годом.

Но можем ли мы, положа руку на сердце, вздохнуть полной грудью и утвердительно сказать - главный перелом произошел? Государственный язык Республики Казахстана объял буквально все сферы и стал поистине государственным, универсальным языком? Таким, каким является любой из 6  языков ООН? - как тот же русский, не говоря уже об английском. Ответ разумеется, будет отрицательным –  «Нет» и еще раз «Нет». Однако применять здесь русское междометие «Увы» и посыпать голову пеплом нет никакой причины.  Продолжим

Общество, государство сильно когда есть четкое управление, как  своей идеологией и так и научным потенциалом

Приведенная формула описывает классическую модель стабильного и прогрессивного развития. Общество и государство достигают максимальной силы и устойчивости, когда опираются на баланс трех элементов: эффективного управления, объединяющей идеологии и передовой науки. Есть масса народов, даже имеющий суверенитет, государственность, т.е. субъектность и там их родном языке нет никакой даже подобия науки – ее не было и, практически, не наблюдается. Соблюдем политкорректность: не будем называть наименования этих государств... Но они ведь не пример для Казахстана? Да, мы были колониальной окраиной самодержавной  Империи, но еще в прошлом веке показали, что можем выдать в науке  - а это, пожалуй, один из главных критериев самодостаточности нации. Тем более учитывая что еще сто лет назад, и за исключением совершенно тонкого слоя, сплошь не умели ни читать, а соответственно, что то и писать... И так получилось, что  имперский, а потом и общесоветский язык. т.е. русский, прежде всего был хорош как коммуникация полновесно адаптированная для научного познания.  Ну а казахи его освоили и через него и другие ведущие мировые языки. А сегодня, объективно,  языком мировой науки стал английский. Ни русский, ни казахский языки в глобальном масштабе не являются главными языками генерации нового научного знания. Но это сегодня!

Великие казахские ученые (оставим в данном случае в стороне гуманитарную отрасль знаний), как Куаныш Сатпаев, Мурат Атйхожин и действительно двигали науку на русском языке, потому что он открывал доступ к огромной мировой научной базе. А как этого добился собственно русский язык? Ответ лежит на поверхности – через обширные межязыковые связи. Т.е. русский язык стал языком большой науки благодаря масштабной и системной переводческой, терминологической и лексикографической работе, которая координировалась на государственном уровне на протяжении нескольких веков. Филологическая и лингвистическая наука выступили главным «мостом», соединившим русскоязычную среду с передовыми мировыми знаниями. Что надо теперь казахскому языку? Язык становится мощным и в высшей степени самоценным, когда он функционально в состоянии одновременно тянуть  и госмашину, госуправление и управление любыми процессами, в том числе, и науку. Язык становится языком науки не специальными указами, а тогда, когда на нем появляется колоссальный массив актуальной информации. Чтобы язык обслуживал ноосферу, высшую науку, госаппарат, высокотехнологичное производство, на нем должно существовать колоссальное количество актуального контента. Как только молодому ученому в Алматы или Астане станет физически и информационно выгодно и удобно читать, писать и думать на казахском — цель будет достигнута. Межязыковые связи у казахского языка должны быть налажены с тем же английским и другим языками ООН (французский, например, входит в систему ООН, но он еще является рабочим языком ЮНЕСКО – т.е. мировой культуры и межкультурных связей) так же блестяще ...как прежде с русским.  А этого, насколько можно понять,  по сию пору нет.

Сегодняшний этап развития и, наверное, с прицелом на начало тридцатых 21 века  — один из самых самый сложных. Он предполагает переход от «экстенсивного» расширения казахского языка (когда растет просто число говорящих в силу складывающейся демографии титульной нации) к интенсивному (когда растет качество контента, глубина научных публикаций и технологический потенциал на государственном языке). Этот путь нельзя проскочить за пару лет, и, как теперь выясняется даже за 35 лет суверенного развития члена ООН, устремленной в будущее, Республики Казахстан.

Джанибек Сулеев

Abai.kz